Чтение RSS В избранное Главная
Главная   Лучшие    Популярные   Список  
Новости » ИноСМИ

Флаги и люди


title


За три года нахождения у власти президент Янукович оправдал и даже превзошел худшие ожидания своих противников. Точнее, почти все худшие ожидания. Самым главным, но пока нереализованным злодейством остается сдача украинского суверенитета.

Под «сдачей суверенитета» прогрессивные украинцы понимают вступление в Таможенный союз, куда и сам Виктор Федорович не слишком рвется.

Правда, частичную утрату суверенитета предполагает членство в любом надгосударственном образовании – в том числе и в ЕС. Попытки Евросоюза обуздать украинскую власть тоже могут быть расценены как вмешательство в наши внутренние дела и посягательство на государственный суверенитет. Но продвинутую общественность, вроде бы озабоченную сохранением суверенитета, это ничуть не печалит.

Прогрессивный украинец резонно замечает, что евроинтеграцию нельзя сравнивать с интеграцией в ТС, поскольку в Европе цивилизация и законность, а в России – варварство и произвол.

Выходит, все дело в том, кому именно сдается пресловутый суверенитет? И сам по себе он не так уж и ценен? Попробуем разобраться.

Термин «государственный суверенитет» был введен французом Жаном Боденом в XVI веке и первоначально обозначал неограниченную и бессрочную власть монарха. На своей территории суверен обладает полной свободой действий и ни от кого не зависит. Что хочу, то и ворочу!

Например, князь Киевский и Межигорский Виктор пытается сохранить суверенитет и не хочет становиться вассалом Московии или Европы. Все ясно и логично, а ценность суверенитета для суверена очевидна.

Но эпоха абсолютных монархий постепенно ушла в прошлое. Прежний суверенитет попытались адаптировать к новым условиям, заговорив о «суверенитете народа» и «суверенитете нации». И тут же начались явные логические неувязки и нестыковки.

Сувереном может быть лишь тот, кто обладает волей и способен принимать решения. Для многотысячной общности незнакомых друг с другом людей это нереально. Любые голосования, референдумы и плебисциты отражают не мнимую волю монолитного «народа» или «нации», а предпочтения некоторой части обособленных избирателей.

Соответственно, народ и нация являются суверенами только в теории. А что же на практике?

Понятие суверенитета изначально заточено под отдельную личность, и когда его распространили на обобщенные массы, получился очень удобный и красивый, но бессодержательный ярлык. Теперь под «суверенитетом» может скрываться все, что угодно: от расцвета человеческих прав и свобод до полного бесправия и жесточайшего угнетения.

Если коллективный суверенитет освобождает некую общность людей от зависимости, то, по идее, каждый член этой общности должен становиться свободнее. Иногда так и происходит, а порой все оказывается с точностью до наоборот.

1783 год. Великобритания признает независимость Соединенных Штатов. Американский гражданин получает гораздо больший объем личных, политических и экономических прав, нежели имел в бытность колонистом и подданным британской короны.

1968 год. Испания признает независимость Экваториальной Гвинеи. Всенародно избранный президент Масиас Нгема проводит национализацию, записывает все взрослое население в Единую национальную партию трудящихся, закрывает школы, церкви и библиотеки, запрещает газеты и слово «интеллектуал», истребляет реальных и мнимых противников.

Гражданин независимого государства теряет все права и свободы, которыми обладал при испанцах. Из 300 тысяч жителей 50 тысяч уничтожены физически, еще 125 тысяч бегут за границу.

С точки зрения здравого смысла в Северной Америке и в Экваториальной Африке происходили диаметрально противоположные процессы. Небо и земля! Но для человека, мыслящего абстрактными «суверенными» категориями, принципиальной разницы нет. Две нации сбросили колониальное иго, стали свободными и обрели государственный суверенитет.      

Для фанатов суверенитета нет разницы между оккупацией Польши в 1939-м, разрушившей миллионы судеб, и оккупацией Кампучии в 1979-м, остановившей полпотовский геноцид. Оккупированного поляка резко ограничили в свободе слова, свободе передвижения, неприкосновенности имущества, даже в праве на жизнь.

Оккупированный кампучиец вновь получил возможность проживать в городе, пользоваться деньгами, читать книги, носить очки, учиться, лечиться, отправлять религиозные обряды.

Но формально имел место один и тот же предосудительный факт – посягательство на государственный суверенитет. И законное место в ООН осталось за представителями суверенной нации – красными кхмерами.

Можно привести и ряд других примеров, ставящих под сомнение самоценность государственного суверенитета. Борьба за независимость, обретение государственности, усердное размахивание национальным флагом – сами по себе эти увлекательные процессы ничего не приносят.

Суверенитет – это внешняя оболочка, чью значимость определяет внутреннее содержимое.

Таким содержимым являются отношения между людьми. Стремление к взаимовыгодному сотрудничеству, готовность отстаивать личную свободу и уважать свободы окружающих, неприкосновенность частной собственности.

Государственный суверенитет благотворен лишь в том случае, если содействует укреплению и защите добровольных межличностных связей. Заменить их суверенитет не в состоянии, зато они могут развиваться и в отсутствие суверенитета.

Предоставим слово известному экономисту Эрнандо де Сото: «Если вы посмотрите на карту Европы, вы обнаружите, что суверенитет – это нечто в высшей степени нестабильное. Взгляните на Эльзас-Лотарингию. Эта территория долгое время была предметом спора между Францией и Германией, неоднократно переходила из рук в руки.

Но вы также обнаружите, что вне зависимости от того, кто владел Эльзасом-Лотарингией, месье Дюпон продолжал жить в своем доме. И герр Шмидт живет там, где всегда жили его предки.

Права собственности есть результат первичных контрактов между людьми и представляют собой те самые «корни травы», которые прорастают вновь и вновь, даже когда суверенитет рассыпается на куски».

Успех или неуспех любого общества напрямую зависит от крепости этих первичных контрактов. И Украина – не исключение.

Ожесточенные споры об украинской независимости по большей части бессмысленны. Одни граждане еще в начале 1990-х уверовали в плацебо суверенитета, якобы способное излечить наши болезни. Поскольку недуг не отступает, другие объявили плацебо смертоносным ядом. Но суверенитет как таковой никого не исцеляет и не губит.

Дело не в желто-голубом флаге и не в гербе-трезубце, а в индивидах, населяющих территорию Украины.

Пан Петренко – не мсье Дюпон, а господин Иванов – не герр Шмидт. Значительная часть нашего общества считает абсолютно легитимным покушение на чужую собственность и чужую свободу. Политические симпатии украинцев – яркое тому свидетельство. И в странах Таможенного союза, куда нас активно зазывают, дела обстоят точно так же.
Кто-то мечтает о синем флаге с золотыми звездами, который-де кардинально изменит ситуацию. Но боюсь, что причинно-следственная связь все же обратная: будь в Украине больше уважения к чужой свободе и чужой собственности, сегодня мы были бы гораздо ближе к ЕС, а вопрос о вступлении в ТС просто не возник бы.

Живые люди – первопричина, а государственные флаги – нечто второстепенное. Однако нетерпеливому политическому активисту удобнее думать иначе. Ведь каких бы усилий ни требовала смена флага, она достигается намного легче и быстрее, чем перемены в сознании людей.


ИноСМИ


0
Разместил: admin Прочитано: 1152

Смотрите также связанные новости

26.10.2014 - Журналистов "России сегодня" не пустили на украинские выборы в Мадриде
10.05.2014 - Удивительная фотография с планеты Марс
18.04.2014 - Националисты избили в Киеве кандидата в президенты страны
13.03.2014 - МИД России назвал условия начала переговоров
17.02.2014 - Путин рассказал о ситуации с Плющенко

Нет комментариев. Почему бы Вам не оставить свой?


Вы не можете отправить комментарий анонимно, пожалуйста войдите или зарегистрируйтесь.

Рекомендуем

Посмотри

Сейчас на сайте

?gtingkian 
USAoBot 
RussiaYandex Bot 

Разное


Наверх

Популярные файлы